Показать сообщение отдельно
  #72  
Старый 11.03.2017, 13:50
Солнечный ветер Солнечный ветер вне форума
Форумчанин
 
Регистрация: 17.03.2016
Сообщений: 201
Вес репутации: 111669206
Солнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времениСолнечный ветер герой нашего времени
По умолчанию

Цитата:
Сообщение от Энигма Посмотреть сообщение
Письмо канадскому другу

«Привет, Жорж. Славаукраинегероямслава! Решил написать тебе по-быстрому, пока еще светит мартовское солнце, о нашей столичной жизни (вечером писать не могу, никак не соберем с женой денег на свечу). Конечно, вам в Канаде рассказывают о нашем непростом пути в Европу, но не думаю, что в подробностях. А изменения в государстве потрясающие, каждый день происходит что-то новое. Вчера, например, переулок имени 26 бакинских комиссаров переименовали в улицу Иловайской победы, разве это не достижение!

Живем мы, славаукраинегероямслава, хорошо, отдыхаем и много ходим пешком. Нас с женой уволили из института, но мы не жалуемся, понимаем, что проектировать самолеты для России было очень даже непатриотично. К тому же, собирание жестяных баночек очень интересное и подвижное занятие, то что надо в нашем возрасте.

Новые времена очень сплачивают людей, наш подъезде стал практически одной большой семьей. На днях сосед Васыль, одноногий ветеран АТО, принес нам подарок – двух ворон. Он частенько ходит на охоту на городскую свалку со своим верным пулеметом «Максим». Золотой души человек! Теперь нам будет чем встретить седмицу Голодомора, которая, по новому закону, отмечается каждую вторую неделю месяца.

Владимир наш Солнышко Гройсман предложил нам новый вид оплаты за коммунальные услуги, так как по прежней схеме платить было нереально. Теперь на общем собрании жильцов мы крутим барабан и выбираем того, кто будет платить за весь подъезд в этом месяце. Скорая для изъятия органов победителю конкурса уже ждет внизу. Согласись, гениально придумано, и бюджету хорошо, и людям. Ведь не в почках счастье, когда страна в опасности, это понимает каждый патриот. Правда, случаются и накладки. Покойному Марку Захаровичу вот не повезло, вытащил метку два раза подряд. Да между нами, не сильно мы и горевали.

Но самое главное - страна движется вперед. Проклятые москали в свое время испоганили нашу землю заводами, плотинами и атомными электростанциями. Ясно, что с таким грузом нам не светило никакое европейское будущее. Теперь, после ликвидации промышленности, мы придем в европейский дом налегке, как новорожденные младенцы, готовые к инновациям и инвестициям, а также высоким бытовым стандартам. Я вот недавно своими руками сделал из стиральной машины (она теперь ни к чему без водопровода) отличную буржуйку. После зимы на кухне стало значительно просторнее, этот старый советский гарнитур из ДСП мне совсем не нравился. Несознательная теща теперь пытается защитить свой любимый сервант, ну ты знаешь, какая она вредная у нас.

А теперь о хорошем. Буквально вчера из Брюсселя пришло известие, что еще немного, и нам таки дадут долгожданный безвиз. По этому случаю я даже примерил дедову вышиванку, в которой поеду в Париж, как только выпадет такая возможность. Надеюсь, ты в знак нашей старой дружбы вышлешь мне 1000 долларов на билет? Ну все, заканчиваю писать, уже темнеет.

Слава Украини! Твой друг Мирослав.

PS Вышли, пожалуйста, деньги и на свечи.»


https://cont.ws/@patertihon01/ 543354
В свое время близкий друг Тараса Григорьевича, выдающийся русский ученый Михаил Александрович Максимович считал ненужным даже составление жизнеописания Шевченко. Максимович указывал, что в жизни этого поэта и художника было «столько грязного и безнравственного, что изображение этой стороны затмит все хорошее». Сочувствие к бедным и угнетенным не было свойственно Тарасу Григорьевичу с детства. Ему довелось обучаться в школе у дьячка Богорского, где каждую субботу перед роспуском по домам учеников секли розгами (просто так, «для науки»). Ведал телесными наказаниями самый старший из школяров, так называемый «консул». Естественно, процедура битья не доставляла ученикам удовольствия, но когда в «консулы» вышел Шевченко, для многих из них настала настоящая каторга. Тарас неумолимо требовал от одноклассников подношений. Приносивших ему из дому достаточное количество гостинцев он почти не трогал. Тех же, кто по бедности принести ничего не мог или приносил мало, — сек нещадно, стараясь во время экзекуции причинить им как можно более сильную боль. Не меньше характеризует Тараса Григорьевича и история с неудачной попыткой выкупа им из крепостной неволи своих братьев и сестер. Тему освобождения родственников поэта современные шевченковеды сознательно ограничивают временными рамками 1859-1860 гг., когда вернувшийся с военной службы Шевченко взывал к сочувствию петербургского общества, демонстрируя свои переживания по поводу рабского положения родни, и с помощью видных представителей столичного бомонда добился-таки для них свободы. Событие это могло, однако, случиться лет на пятнадцать раньше. Кобзарь объявил о желании выкупить своих кровных еще в 1845 году. Энергично помогать Тарасу Григорьевичу взялась симпатизировавшая ему княжна Варвара Репнина, которая, используя свои связи среди местной аристократии, организовала сбор средств, необходимых для воплощения благородного намерения в жизнь. Но, получив в распоряжение определенную сумму, Шевченко не удержался и пропил деньги, на чем вся затея с выкупом и закончилась. «Жаль очень, что Вы так легкомысленно отказались от доброго дела для родных ваших; жаль их и совестно перед всеми, которых я завлекла в это дело», — писала поэту оскорбленная в своих чувствах княжна. «Доброе дело никогда не остается безнаказанным», — шутят циники. О роли Ивана Максимовича Сошенко в судьбе Кобзаря написано немало. Именно он, познакомившись с тогда еще крепостным Шевченко, первым поднял вопрос о необходимости освобождения молодого художника и с этой целью представил его Карлу Брюллову. Он же, пока тянулось решение вопроса о выкупе, морально поддерживал Тараса, много хлопотал за него, помогал в занятиях живописью, делился куском хлеба (иногда последним) и, наконец, приютил получившего свободу друга у себя в комнате. Приютил, однако, не надолго. Очень скоро «друг» «отблагодарил» Сошенко, начав ухаживать за его невестой Машей, уговорил семнадцатилетнюю девушку позировать ему в качестве натурщицы и, в конце концов, совратил ее. Иван Максимович был потрясен. Он прогнал будущего «великого Кобзаря», но было уже поздно. Переехавший на другую квартиру Шевченко продолжал роман с Машей, а когда та забеременела, решил не связывать себя семейными узами и бросил обесчещенную им девушку. Заступиться за нее оказалось некому. Маша была круглой сиротой и жила у тетки, которая, узнав о беременности, выгнала племянницу из дома. Интересно, что на склоне лет, будучи уже знаменитым и заботясь о памяти, которую оставит после себя, Шевченко попытался оправдаться. В автобиографической повести «Художник» он обвинил Машу в распутстве и связи с неким мичманом, якобы от которого она и забеременела. Но ввести кого-либо в заблуждение Кобзарю не удалось. Истину установили без труда (в том числе с помощью Сошенко), и дореволюционные биографы поэта, смущаясь, все-таки упоминали о неприглядном факте из жизни Тараса Григорьевича, в отличие от шевченковедов позднейших времен, предпочитавших разглагольствовать о «кристально чистом в отношениях с женщинами» поэте. Попытки же завязать с кем-либо серьезные отношения неизменно натыкались на отказ. Да, вероятно, и не могли не наткнуться. Рисованный шевченковедами образ нежно влюбленного поэта, галантного кавалера и т.п. действительности не соответствовал. Реальный Кобзарь, грубый, неопрятный, распространяющий вокруг себя запах лука и водки, был малопривлекателен для женщин. Весьма примечательно и то, что по получении очередного отказа «влюбленность» поэта быстро улетучивалась, уступая место ненависти. Хариту он обзывает в письмах «дурной» и «сумашедшей». От другой девушки (Лукерьи Полусмак) требовал вернуть все свои подарки, составил их список, несмотря на небольшую ценность «даров», и даже ознакомил с этим списком третьих лиц. А юной Пиуновой Тарас Григорьевич принялся посылать записки непристойного содержания. Картину личной жизни Шевченко дополняет и его непреодолимая тяга к рисованию порнографических (или, как тогда говорили, «фривольных») картинок. Современные шевченковеды категорически отказываются признать подобное увлечение «батьки Тараса», в чем сильно расходятся не только с истиной, но и со своими предшественниками на ниве изучения жизни и творчества Кобзаря. Приговор, вынесенный поэту Императором Николаем I, действительно был суров. Но причина строгости не в свободолюбии Тараса Григорьевича. Дело в другом. Из крепостного состояния Кобзаря выкупила (при посредничестве Карла Брюллова и Василия Жуковского) Императрица Александра Федоровна, супруга Николая I. Данное обстоятельство не помешало, однако, Тарасу Григорьевичу сочинить на Государыню гнусный пасквиль (ставший составной частью поэмы «Сон»). Даже некоторые современные шевченковеды признают, что тут Тарас Григорьевич переусердствовал: Императрица была довольно красива и меньше всего похожа на «высохший опенок». Впрочем, не это сравнение являлось самым оскорбительным. Как известно, во время мятежа декабристов Александра Федоровна вместе с детьми едва не попала в руки мятежников, собиравшихся вырезать всю Царскую Семью. В результате перенесенного нервного потрясения Государыня заболела нервной болезнью — иногда у нее непроизвольно дергалась голова. Вот это увечье своей благодетельницы и поднял на смех Тарас Григорьевич. Кто-то из великих заметил, что смеяться на физическим уродством может только моральный урод. Говорят, Николай I от души смеялся, читая направленные против себя шевченковские строки, и хотя называл поэта дураком, но совсем не был расположен наказывать его. Однако дойдя до места, где поливалась грязью Императрица, Государь пришел в ярость. «Положим, он имел причины быть мною недовольным и ненавидеть меня, но ее-то за что?» — спрашивал монарх. После вынесения приговора «несгибаемый борец с самодержавием» одно за другим строчил покаянные письма и заявления. Тем временем знакомые поэта оставили на этот счет однозначные свидетельства. «Читать, он, кажется, никогда не читал при мне; книг, как и вообще ничего, не собирал. Валялись у него и по полу, и по столу растерзанные книги "Современника" да Мицкевича», — вспоминал скульптор Михаил Микешин. «Читал Шевченко, я полагаю, очень мало (даже Гоголь был ему лишь поверхностно известен), а знал еще менее того», — утверждал Иван Тургенев. «Шевченко не был ни учен, ни начитан», — писал поэт Яков Полонский. «Недостаток образования и лень» Кобзаря отмечал Михаил Максимович, добавляя, что «писал он большею частью в пьяном виде». Аналогичного мнения придерживался и Пантелеймон Кулиш. А в провинциальную литературу шли те, кому не хватало способностей, чтоб проявить себя на уровне общерусском. Здесь, среди провинциалов, Шевченко был первым. Но только здесь. Он тоже стремился занять место в русской литературе. Пытался сочинять на русском языке стихи, а потом и прозу (при этом по привычке заимствуя сюжеты у русских писателей). Но... Роль третьестепенного литератора Тараса Григорьевича не устраивала, а на большее в русской литературе он рассчитывать не мог. И чем яснее Шевченко сознавал это, тем сильнее ненавидел русскую культуру, русских писателей, Россию. В элементарной зависти к более, чем он сам одаренным, заключается причина русофобских настроений поэта. Здесь же нужно искать объяснение его «малорусскому патриотизму» (приверженности к местному наречию и т.п.). Он любил то, где мог претендовать на славу и уважение, где на общем сером фоне можно было казаться ярким, сверкать «звездой». И, соответственно, ненавидел то, где в свете талантов других писателей хорошо была видна его собственная ущербность. Таков был Тарас Шевченко. Мелкий, ничтожный человек и средний поэт, из которого на Украине пытаются сделать великого гения. Культ лепят старательно. Но Солнце Правды все равно взойдет. И рассвет уже не за горами.
Ответить с цитированием