ИНОСМИ  
Rambler's Top100
Вернуться   ИНОСМИ > Клуб переводчиков > Переводы наших читателей

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #1  
Старый 17.01.2010, 13:20
Аватар для Robert
Robert Robert вне форума
Форумчанин
 
Регистрация: 16.04.2006
Сообщений: 46,334
Вес репутации: 211851709
Robert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времениRobert герой нашего времени
По умолчанию Вщспоминания солдата Поммеранца* 2.часть

Я собрался и опять пошёл проверять посты. Вместе с одним товарищем я шёл по извилинам окоп. Автомат висел на моём плече. Мы как раз обошли колено в окопах, как я увидел три человека, которые шли в нашу сторону по полю. Они уже почти достигли нас, когда я спросил пароль. На чисто немецком языке они назвали пароль той ночи. Это были наши сапёры, имевшие задание устранить повреждения в проволочных заграждениях. Опять мы прошли поворот окопа, как я увидел пять человек шедшие в нашу сторону… Я подпустил их ближе и приказал: «Стой, пароль?…» Люди тут же повернулись… и уронили какой-то квадратный объект. Я бросился на этот объект и увидел, что русский ящик с гранатами. Я сорвал автомат с плеча и побежал вслед русским. Когда мне надо было пройти поворот окопа, я осторожно выглянул из-за него, чтобы убедится в том, что дорога свободна. На расстоянии 15 метров от меня эти пять русских в нише окопа решили спрятаться от меня. Я приложил к плечу автомат и выпустил длинную очередь в их сторону. Громкий вскрик этих людей подтвердил мне, что я их уничтожил. Они хотели, спрятавшись, уничтожить своих немецких преследователей. Но они просчитались,… Я был осторожен и хорошо обучен.
Предсмертный вскрик русских, имел последствием, что со всех сторон в наши окопы полетели ручные гранаты. Русские, как, оказалось, продвинулись настолько вперёд, что были уже за пределами наших окоп… мы оба сидели среди них… Мгновенно я побежал назад, крича при этом: «не стрелять… это я Булгрин!» Через некоторое время я достиг места, где было мое отделение. Мне на глаза попался пятидесяти миллиметровый миномёт… Я повернул его и стал стрелять из него, как быстро я только мог в сторону русских… Между тем, начала стрелять наша артиллерия и через несколько минут всё было законченно.
На следующее утро мы насчитали вокруг наших окоп больше ста убитых русских. Убитые мною лежали в куче в нашем окопе. Мы потеряли шесть человек на минах… Русские успели их разложить, на подходах к нашим блиндажам. Меня в тоже утро отправили на курс обучения (как строить блиндажи) и поэтому я не смог сам доложить о ночных происшествиях нашему ротному командиру… Каммерад, который вместо меня сделал это донесение, почему то высказался противоречиво, что я не сразу открыл огонь по этим пятерым русским, а с начало убедился, что это действительно были русские… Этим самым были запрограммированы неприятности для меня… Но у меня были на это веские основания… мы вели длительную окопную войну, была поздняя осень, было очень холодно, для наших блиндажей нужны были дрова… Не все отделения своевременно заботились о их заготовке… и ночью случалось, что отделения воровали друг у друга эти дрова… и если они ловились на этом…- то они, тоже заикаясь называли пароль… поэтому мгновенно применять оружие было рискованно – можно было и пристрелить своих… Мне простили… Но вознаграждения я не получил. Когда я вернулся с курсов… все уже об этом случае забыли… Но наш ротный получил за «своё геройство» в ту ночь железный крест первой степени. Однако я знал, что если-бы не моё предчувствие в ту ночь, то от нашей роты не осталось бы, наверное, ни одной живой души. Но так всегда среди людей… дела одного замечают, а другого нет. Ирония судьбы: Русские проникли в наши окопы именно на том месте, где я предостерегал часовых об опасности той ночи… Сам Бог защитил меня в ту ночь. И без всяких награждений каждый из нас готов был отдать всё за свою отчизну… Командир роты поступил, конечно, гадко по отношению ко мне. Однако: я и дальше честно выполнял мои служебные обязанности.
………………………………………… …………..

Просочились слухи, что русские прорвали фронт на участке фронта, где стояли итальянцы и венгры. Чтобы нас не постигла та же участь, нам пришлось драпать. Быстрым маршрутным темпо мы начали отступать. На наше счастье наш батальон был в полном составе. Мы были ещё довольно сильны. Мы старались не соприкасаться с противником. Всё шло превосходно, но в один прекрасный день стычки с противником избежать не удалось. Русские просторы бесконечны. Ты утром уже видишь свою цель, добираешься до неё только поздно вечером. В России мы считали не нормальными километрами, а так называемыми «резиновыми километрами»
Внезапно нас обстреляли из засады. За сугробами мы нашли укрытие. Мне было приказано: «Булгрин идите дальше вдоль дороги пока очутитесь за холмом. Там подготовьте для батальона оборонительные сооружения. Мы будем до тех сдерживать здесь русских..» Изо всех сил я пустился вперёд. Над моей головой ревели снаряда вражеской артиллерии. Каждый раз я бросался на снег или в воронки от снарядов. Если опасность снижалась я бежал дальше, с целью скрыться за холмом. Посмотрев назад, я увидел, что русские сидят на высоте и прекрасно могут обстреливать всю полосу вдоль дорожной колеи. Я опознал, что не продлится долго, и они уложат меня. Нужно было как можно скорее исчезнуть из поля их видимости. Вдруг я услышал голос: «Камерад возьми меня с собой» Откуда появился этот неизвестный солдат, я не понял. Во всяком случае, я приказал ему иди за мной скрываясь, за каждой возможностью. Опять загремели над нами артиллерийские снаряды, для меня это означало бросаться на землю. Товарищ, присоединившийся ко мне игнорировал свист и бежал дальше. Тут его и задело. Обе его ноги были повреждены. Я наклонился над ним и понял, что уже ничем помочь ему не смогу… и бросился дальше выполнять своё задание, оставив его на произвол судьбы. Я добрался до указанной высоты и нашёл укрытие. Вскоре появился мой батальон и мог указать им дорогу к укрытию. Через некоторое время я заметил вражеский пулемёт, который был установлен на кухонной повозке у дороги, вдоль которой я пробился. Этот пулемёт обстреливал наш правый фланг и приносил нам большие потери. Я сказал одному камраду: Я положе свой пулемёт на твои плечи и буду считать до трёх, после это мы одновременно выскочим наверх, и уложу вражеского пулемётчика на кухонной повозке. Было ужасно холодно, руки и ноги не реагировали так быстро, как бы нам этого хотелось… прежде чем мы выскочили наверх, вражеский пулемётчик засёк нас и обезвредил… Мой камрад получил две пули в грудь, а меня он ранил в бедро. Сначала я подумал, что пуля попала в мой живот. Я притаился и наблюдал дальше за дорогой. Тут я увидел, как русские собираются в группу и направляются в нашу сторону. Я закричал «русские идут.» Вдалеке стоящий офицер ответил: «Я никого не вижу» Я ответил ему подойдите поближе ко мне, тогда увидите. Он подобрался ко мне и увидел наступающих русских и отдал приказ обстрелять их из 100 миллиметровой пушки. Русские залегли… Это использовал товарищ по унтерской школе, Отто Карголь и спас меня, положив меня на шерстяное одеяло и утащив меня, как на санках из под опасной зоны. Когда он меня тянул, в меня ударила ещё одна пуля… она пробила мою шинель, мою телогрейку и застряла в кармане штанов. Эта пуля долгое время являлась моим талисманом. До тех пор пока я вернулся домой и показал её своим родителям…
Меня погрузили на повозку, до этого мне обработали мои ранения. Поездка шла назад на запад. Но вскоре солдаты, везшие меня выяснили, что я не из их роты и ближайшей деревне выгрузили меня. Ползком я добрался до одной хаты. Там я наткнулся ещё несколько раненных. Среди них был и унтер-офицер Карл Энгель. Он отморозил себе обе ноги, он их больше не чувствовал, говорил, что ощущение, как будто деревяшки. Мы немножко отогрелись, и сказал Карлу: «пошли, выползём к дороге, может нас кто-нибудь подберёт.» Но это нам не удалось… все говорили одно и то же: «Да, да… вот прорвём окружение, тогда вернёмся и заберём вас.»
Пришлось нам опять вернуться в избу с более тяжело раненными. Стоны камрадов действовали на наши нервы. Карл Энгель вдруг скал: « Ульрих, застрели меня. Мы отсюда больше не выберемся.»
«Нет Карл, пробурчал я, пока я ещё могу думать, мы постараемся выбраться отсюда.»
Мы опять поползли на улицу… «Возьмите нас с собой»… никакой реакции. Вдруг я увидел санную повозку. Сани были загружены пулемётами… не раздумывая, я выбросил их в снег. Я кучером спереди… Карл, лёжа сзади… и в путь. Лошадка попалась добрая, галопом мы быстро подались вслед за нашими отступающими войсками. Без всякой еды мы пробивались дальше… Откуда нам было что-либо достать? Нами никто не интересовался. Мы были оставлены на произвол судьбы среди отступающих. Наша лошадка покормилась один только раз, пощипав немножко соломы с крыши сарая. Дальше шла наша поездка по заснеженным далям России.
Мы пересекали низину… Вдруг обстрел… Русские обогнали нас стороной… Я вижу, как сегодня, как большие лошади падали и снег дороги стал красным… наша маленькая лошадка, как чёрт пустилась галопом, спасая тем самым нашу жизнь. Через некоторое время я почувствовал, что моя рана начала гнить… и прорвалась. Мы уже две недели находились в пути, как заметили большое скопление людей. Это был двор сахарного завода с железнодорожным подключением. Санитары грузили раненных на свои повозки. Кто то прокричал: «Ещё один стоящий может быть загружен»… Я тут вскочил и из последних сил, хромая забрался на санитарную повозку. Нас отвезли к стоящему под парами поезду… нас погрузили в вагон – поезд тут же тронулся. Я нашёл себе место в соломе, для лежания. Поезд направился в Германию. Так я очутился в Дрездене. Из писем родителей я знал, что мой брат Вальтер служил инструктором в этом городе. На вокзале я попросил офицера полевой жандармерии позвонить моему брату, дабы тот навестил меня. Он сделал это. К счастью, мой брат смог тут же приехать и навестить меня в этом санитарном поезда. Эта встреча с моим братом, была единственной за всё время войны. Мой брат рассказывал, где он везде побывал. Во время захвата Польши, рассказывал он, мы захватили одну деревню, когда мы вошли, то увидели, там было много повешенных. Это были евреи и другие люди, с которыми поляки имели до этого разногласия… Они попросту повесили их всех, среди повешенных были и этнические немцы. Сегодня эти преступления приписывают частям вермахта. Этим занимаются лжецы и предатели, которые живут сегодня среди нас благодаря доблести солдат вермахта, отдавших свою жизнь, чтобы спасти жизни и этим лжецам. Я думаю при этом о недавней выставке: «Преступления немецкого Вермахта». Реэмтсма, отец, которого, в те времена, заработал громадные деньги в табачной промышленности, а сын, которого и сегодня ещё гребёт миллионы, этот Реэмтсма финансирует подобные выставки.
Поезд направился дальше на запад. Мы прибыли в город Ганновер (Hannover), где нас поместили в школу, перестроенную в лазарет. Здесь мне вытащили, наконец, пулю из бедра. Я попросил это сделать без наркоза… Я очень боюсь наркозов, боюсь больше не проснуться из них. Врач безо всякого согласился. При этом врач заметил, вы имели большое счастье – могло бы попасть в глаз… при этом он имел в виду, конечно, не мои глаза, а мой половой орган. Одним резким движением он удалил пулю и отдал мне её на память о русских. Он почистил рану и предоставил всё остальное моей физической кондиции. Три недели я находился в этом лазарете. Через три недели приехали мой дядя и мой брат Макс из города Крефельд. Они остались пару дней в Hannover.

В Праге

После выписки из госпиталя в городе Ганновер, меня направили для прохождения дальнейшей службы, в Ашаффенбург, в местонахождение моей резервной воинской части. Служба шла почти как в мирные времена, учения, стрельбы и прочее.
Через некоторое время я подал заявление на поступление в офицерскую школу. Моё заявление было принято во внимание и меня отправили в город Прагу (в пригород Праги, точнее, в микрорайон Миловитц). Это было перед рождеством 1943 года. Со мной туда направили и товарища по унтерской школе Эрнста Дамкёллер. Мы, однако, попали в разные учебные подразделения. Там мы встретили офицеров-учителей, которых мы знали из учебки унтер-офицеров.
Во время основного (грунтового) обучения Эрнста Дамкёллер и меня поместили в одну комнату. Материал для отопления мы должны были себе добывать сами, после занятий мы шли на поиски горючих материалов. Вокруг нашей школы было множество отбросовых корзин из дерева. Они мне очень «понравились» в тёмные вечера и потихоньку уменьшал их количество – они давали нам прекрасное тепло.
По воскресениям мы имели возможность ездить в Прагу и посещать культурные заведения и рестораны.
Чтобы попасть в Прагу, нужно было в пятницу подавать заявление. Это мы делали очень часто. Пригородный поезд шёл из Миловитц в Прагу, однако с такой «быстротой», что можно было бы во время движения «собирать» цветы… Мы назвали его из-за этого «пламенный Элиас». Сегодня я называю тем же именем мою электрическую инвалидную коляску. Во время посещений Праги нас конечно больше всего интересовали места, где можно было хорошо поесть. Раз в месяц мы были обязаны посещать государственную оперу – любимое заведение нашего генерала, командира офицерской школы. Но нас больше интересовало хорошая возможность "покормиться", обычно во время перерыва мы «смывались» в какое-нибудь кафе. На следующий день генерал обычно говорил, что представление в предыдущий вечер было очень неспокойным… Но он никогда никого за это не наказывал… скорее, по отцовски ворчал……………. Весной, 1944 года, я окончил школу и получил звание лейтенанта. За отличные достижения во время учёбы, моё офицерское назначение было высказано задним числом (на целый год раньше), что означало хорошую доплату жалования.
Наше обучение было закончено… Нас погрузили в вагоны и поезд отправился в стороне города Бреслау (сегодня Вроцлав *прим. Переводчика*
В Бреслау было предвидено, что к нам с речью обратиться фюрер, но он не приехал… Вместо него речь держал Großadmiral Dönitz. Ему наверняка было очень тяжело держать эту речь, так как один день перед этим погиб его сын. После этой речи мы были свободны, каждый получил отпуск и имел право посетить родных. Я посетил в Бреслау, там живущего двоюродного брата. Он очень обрадовался моему посещению.
Вечером того же дня я сел в поезд и отправился в мой родной город Шивельбайн, к родителям.
Радость дома была велика… Во время отпуска я обручился с Ирмгард, моей сегодняшней женой. Празднество было почти, как в мирные времена. Моя Бабушка припасла очень много съестного на этот случай.
Но и этот отпуск быстро кончился. Я имел этот раз направление в воинскую часть дисоциированную в местечке Бюдинген в Земле Хессен, не далеко от моего прежнего главного дислоционного пункта Ашаффенбург.
С тяжёлым сердцем я отправился в путь. Ирмгард получила разрешение сопроводить меня на новое место службы. В Бюдинген мы с трудом сняли комнату для Ирмгард. Мне разрешили ещё пару дней пожить с ней в этой комнате, без ежедневного нахождения в казарме. Но и этому пришёл конец, быстрее, чем мне этого хотелось.


Продолжение в 3-ей части
Здесь: http://forum.inosmi.ru/showthread.php?t=62292

Последний раз редактировалось Robert; 17.01.2010 в 16:27.
Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Часовой пояс GMT +3, время: 20:29.


Powered by vBulletin® Version 3.8.2
Copyright ©2000 - 2019, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Rambler's Top100 статистика за 24 часа Рейтинг@Mail.ru